Искусство прятаться в норку

Президент меховой компании «Лена» Илья Смирнов никогда не купил бы своей жене шубу из соболя. Не потому что дорого – просто статус не позволяет.

— Фирма «Лена» существует уже 15  лет. Когда я работал в ателье, все скорняки видели, что я легко принимаю решения,  и говорили: «Илья, ты точно будешь директором». Раз люди так обо мне думают, значит, надо становиться директором. Выучился в Казани на технолога мехового производства, а тут — перестройка. Я задумался: зачем работать в ателье, если я могу производить шубы под собственной маркой?! Купил патент и на квартире открыл мастерскую. Поначалу мех покупал в магазинах, отшивал и в магазины же выставлял. Потом решил создать кооператив: поехал в Москву, в банке взял денег и закупил меха. Тогда кооператорам продавали только лоскут. Приходилось давать взятки, чтобы купить шкурки. Уже тогда, вокруг меня собрались скорняки и я сразу начал всеми командовать.

— Сейчас, где закупаете мех?

— На аукционах в Хельсинки, Копенгагене… Российский мех рассчитан на более низкий уровень, на потребителя, не обращающего внимания на качество меха. Русскую норку можно купить лишь на подстежки. Наш мех всегда был хуже скандинавского, а скандинавский мех всегда был хуже американского. В советское время наш мех был немного лучше, чем в послесоветское.

— Почему всегда считалось, что русский мех – самый лучший в мире?!

— Есть в России вид меха, которому, действительно, нет равных в мире – это соболь. Но самый популярный мех в мире – это норка. Самая лучшая норка – американская, потом скандинавская, финская. Русская норка иногда подтягивается к финской, но отстает чаще всего. В послесоветское время мех стал совсем плохой – из-за воровства, из-за того, что зверей плохо кормили. Но зато директора совхозов переедали.

— Есть разница в цене между шубой из русской и американской норки?

— По себестоимости разницы может и не быть. Потому что тот, кто непрофессионально работает, вынужден закупать русскую норку – она рядом, не надо ехать на аукцион, не надо размещать депозиты, нет никаких сложностей – поехал в совхоз и купил. Но купил дорого, потому что себестоимость продукции у нас везде дорогая. Выходит, маленькому предприятию выгоднее закупить русский мех и выделать его кустарно. Но существуют правила: каракуль надо выделывать во Франции, разные цвета норок – в Италии; в  Гонконге и Финляндии – пушнину. Профессионал поступит как надо: если он решит приобрести нутрию, то аргентинскую он купит в один сезон, американскую – в другой. Если возьмет норку под двустороннюю шубу, купит ее в декабре – самую свежую. В итоге,  шуба из русской и американской норки обходятся примерно одинаково — в $3000.

— Как распознать шубу из американской норки?

— Надо выбирать фирму, которой доверяете. Все зависит от выделки шкурки и от того, как ее вырастили. У всех профессиональных меховщиков шубы сделаны, как правило, из меха одного качества. Единственное отличие в дизайне. Кто-то предпочитает русский дизайн, кто-то итальянский. Но хорошая шуба всегда тонкая. Потому что дорогие вещи носятся не для тепла, в них нет прокладки – утеплителя. Вещи экстра-класса носятся для красоты.  Модные люди не носят свитеров, теплых кофт. Как правило, под такие шубы надевают тонкие блузы.

— Для человека, который не разбирается в мехе, есть разница, шубу из какой норки носить: русской или американской?

— Здесь как с новой «девяткой». Вроде все в порядке, красиво, но ездишь и чувствуешь себя неуютно. Наши шубы потолще, потяжелее. Раньше русские люди на это не обращали внимания: шуба теплая, красивая —  и ладно. Сейчас, все хотят комфорта, легкости; дамы изнеженные, как принцессы на горошине. Но это хорошо. Недавно наблюдал такую картину: в ресторане женщине подали еду в тарелке хуже, чем она обычно пользуется. Она устроила скандал и была абсолютно права: раз есть такой клиент, под него надо подстраиваться. Другая бы не зациклилась на тарелке, а эта привыкла принимать пищу в определенных условиях, ходить в легких шубах, выходить из машины, в которой дверцы закрываются мягко. Таких клиентов у нас очень много. Они приезжают из с Москвы – это жены членов правительства. Они приезжают к нам, потому что у нас дешевле, чем в Москве.

— А какая разница женам членов правительства, сколько платить за шубу?!

— Разница очень большая. В элитных кругах не принято хвастаться тем, что ты купил за дорого то, что на самом деле стоит дешевле.

— Сколько шуб вы продаете в день?

— В основном, десять. В месяц шьем около четырехсот.

— Кто их покупает?

— Клиенты – дама с подругой; реже – дама одна; иногда, приходит дама с мужчиной. Очень большое количество женщин, которые платят за себя сами, но и есть такие, за кого платят мужчины. Основной контингент женщин – 30-35 лет.

— Можете дать градацию мехов, начиная с самого плохого?

— Все меха хорошие.

— А кролик?!

— Кролик по носкости самый низкий мех, потому что от него волос летит. Но люди его носят, и женщины, которые ездят на BMW его все равно с удовольствием покупают, несмотря на то, что у них есть и соболь, и норка. Кролика надевают на даче, в повседневной жизни.

— И мех кролика может хорошо выглядеть?!

— Мне нравится. Другое дело, что после одного года носки, его лучше выкинуть и купить новый. Стоит он не так дорого — в районе $250-300.

— Если кролик тоже хорош, почему он не считается престижным?

— Престиж – это торговая марка, а не мех. Если купить кроличью шубу итальянского модного дома, она будет очень престижной!

— Кто из звезд у вас одевается?

— В числе наших клиентов Маша Распутина, Таня Буланова, Эдита Пьеха, Валерий Леонтьев, Александр Малинин. Но я не очень люблю об этом говорить, потому что многие меховщики предлагают свои товары звездам по дешевки, а потом делают себе рекламу, протаскивая через прессу, что та или иная звезда одевается у них. Звезды, которых я перечислил, в салон приходили сами и покупали меха за полную стоимость – я не люблю дешевую рекламу.

— Ваша фирма представлена на западном рынке?

— Нет, потому что сейчас основные рынки – это Россия и Китай. Очень мало меха покупается в Европе и Америке. Основной объем меха приходится все-таки на Россию – здесь больше клиентов, больше продаж.

— Тогда почему все хотят выйти на западный рынок?

— Очевидно, сказку себе сочинили, что если ты экспортируешь на запад, значит, ты крутой бизнесмен.

— А меховой бизнес прибыльный?

— Не самый. Я знаю массу людей, которые занимались мехами, а потом переливали деньги в строительство, в торговые маркеты. Есть люди, которые на десять лет оставляли меховой бизнес, играли в гольф, а спустя десятилетие возрождали торговую марку. В Европе производить шубы вообще не выгодно. Их выгодно производить в Китае. Сейчас много торговых марок стали заказывать продукцию именно там – все пришли к выводу, что лучше китайского рабочего никто не шьет мех. Мы тоже думали на эту тему, но решили мучиться с русским рабочим. С нашим работником еще можно мучиться, но с итальянским уже нельзя: он все равно не будет делать так, как ему скажут, он все равно сделает по-своему.

— Если шуба сделана в Китае, этим можно гордиться?!

— Да! Но она должна быть с итальянской «мулькой». Недоверие к китайским рабочим – это предрассудки. Это как с машиной: если я покупаю  BMW, то хочу, чтобы сборка была в Германии, хотя лучше покупать калининградский вариант. Те же немцы делают шкоду в Чехословакии – прекрасная машина. Моя первая жена сменила уже две шкоды и очень довольна: вообще ни к чему не придраться. Для меня эта марка непрестижная, потому что на моем уровне надо иметь крутую иномарку. Скажу больше, я уже своих сотрудников ориентирую: те, кто получает приличную зарплату, должен ездить на новой иномарке.

— Это обязательное условие?

— А как же! Надо поддерживать лицо фирмы.

— А какие еще требования к сотрудникам?

— Выглядеть, улыбаться, создавать атмосферу. Вот у меня не всегда настроение ровное, но я единственный человек на фирме, который может это настроение показывать. И меня сотрудники терпят, потому что им деваться некуда – я хозяин. А другим нельзя быть грустными, нельзя своими проблемами всех грузить. Или я могу оштрафовать сотрудника за то, что он недостаточно хорошо прогнулся передо мною или клиентом.

— И вы не чувствуете неудобства, когда перед вами прогибаются?

— Не чувствую, потому что я привык к этому. Это нормально и правильно! Вот почему у меня мужчин очень мало на фирме? Они зациклены на том, что это, простите за выражение, «за падло». У них в мозгу сидит, что это неправильно. Почему-то за границей прогнуться – это в порядке вещей.

— А вы перед кем-нибудь прогибаетесь?

— Я стараюсь, но у меня получается только перед хорошенькими женщинами. У меня очень много недостатков и я пытаюсь их исправить. К примеру, сейчас я очень раздражен, хотя мне очень приятно с вами общаться, но ничего поделать не могу. Вот такого сотрудника как я сам, я бы не взял на работу, он мне не нужен. У меня сын здесь же работает – у него  тоже характер не очень ровный. Я бы мог поставить на его должность более опытного сотрудника, но моему сыну доверяют, значит, от него пользы больше. Куда бы он не приехал, все знают – это сын Смирнова!

— Это касается и вашей жены?

— Если я приезжаю куда-то с девушкой, высококлассным специалистом, и если она при этом моя жена – то это супер! Ей доверяют, потому что она в фирме что-то решает. Но если это просто девушка, то с ней никто всерьез общаться не будет. Для примера: мне звонит помощница одного моего партнера, а у меня плохое настроение. Я ее спрашиваю – «Почему звонишь ты, а не сам хозяин?! – А он занят и предложил мне вести этот вопрос. – С тобой я разговаривать не буду» и вешаю трубку. Уровень нарушать нельзя.

— Столько родственников сразу! Вы им больше доверяете?

— Нет. Они ответственнее относятся к делу. Другие не переживают, приходят на работу, уходят и спокойно ложатся спать.

— Сколько лет вашему сыну?

— Старшему – двадцать шесть, но есть и второй, которому полтора месяца! Жена работает на фирме. Это третья жена, последняя. Еще были промежутки, когда между женами я с кем-то жил. Первые два брака были по шестнадцать лет. А последнему браку, который уже на всю жизнь – полтора года… Всех жен я нашёл в своей компании. Я живу только с теми, с кем работаю, кого знаю хорошо. Со стороны женщин не беру. Две последних жены и сейчас работают на фирме, а первая ушла – у нас возникли некоторые разногласия насчет политики фирмы. Мало того, кроме жен, есть еще три бывших любовницы, которые работают здесь же. Как сказали в одном фильме: «Высокие отношения!». Но это нормально, потому что у нас было все по обоюдному согласию. Хотя в «Лене» был случай, когда один из начальников стал домогаться своей сотрудницы – я сразу его уволил, и буквально выгнал пинками под зад!

— Сколько шуб у вашей жены?

— Две норковых.

— А почему не соболь?

— Потому что это не наш уровень — я же не езжу на роллс-ройсе! Я же не миллиардер, хоть и могу купить сколько угодно собольих шуб. Но моя жена будет некомфортно в ней себя чувствовать. У нее педагогическое образование, она из обычной семьи, поэтому не может надеть на себя такую шубу. Очевидно, она морально себя не ощущает готовой для такого дорогого меха. Я уверен, что человек моего достатка, работающий в другой отрасли, никогда не купит жене соболя.  Почему вы считаете, если я меховщик, то моя жена должна носить именно этот мех?! Хотя, у предыдущей жены подстежка в джинсовой курточке из соболя – ей очень идет. Но эту подстежку не видит никто.

Фото:  Меховая компания LENA (lena1988.ru)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели