Доярка и нарком

В конце тридцатых годов прошлого века Лаврентий Берия и Максим Горький любили наведываться в башкирскую деревню со странным названием Русская Швейцария попить кумыса. Здесь как нигде отлично готовили «фирменный» напиток, которым лечили не только туберкулез, но и заболевания мочеполовой сферы — простатиты и импотенцию.

О волшебной силе кумыса избавлять от импотенции Берия узнал, изучая дневники Льва Толстого. Трудно поверить, что в молодости граф был чахлым туберкулезником, но стоило полечиться кумысом — болезни как не бывало. Но был от чрезмерного употребления этого «энергетического» напитка и побочный эффект: даже в глубокой старости великий писатель оставлял в своих дневниках заметки о том, что не может избавиться от похоти. И все потому, что в свое время, злоупотреблял кумысом, которым башкиры лечили его не только от туберкулеза, но и от душевной импотенции.

В «Исповеди» Толстой пишет: «заболел духовно, бросил все и поехал к башкирам пить кумыс и жить животною жизнью». Видимо, откровения Толстого заставили Лаврентия Павловича обратиться за помощью к башкирским докторам. Им в доверительной беседе нарком поведал страшную тайну о своем половом недуге. Якобы, он может находиться в близких отношениях только с новыми возлюбленными, к которым, даже душе не испытывает душевной привязанности.

Лечи, а то расстреляю!

Как следует из воспоминаний Степана Романова, старожила Русской Швейцарии, отвечавшего за изготовления кумыса для Берии, тот аж с 1933 года имел проблемы в мочеполовой сфере. Больше всего его мучила резь при мочеиспускании и неспособность к половому акту с постоянной возлюбленной. Удастся помочь Берии или нет, башкирские доктора не знали, но отказать наркому в лечении не могли. Уже в то время в СССР все знали о причастности Берии к массовым репрессиям.

 

— Лаврентий Павлович ненавидел себя за неспособность долго проявлять интерес к одной и той же женщине, — вспоминает Романов. – За полтора месяца его пребывания в Русской Швейцарии, мне неоднократно приходилось выслушивать его откровения. Нарком сильно переживал из-за неустроенности в личной жизни, и свою жестокость объяснял проблемами в постели. Когда Берия приехал в Русскую Швейцарию, он так и заявил докторам: «прольется кровь советского народа или нет, будет зависеть только от вас!».

Нарком ожидал немедленного эффекта от кумыса и пил его слишком много. Случалось и так, что из-за желания как можно скорее поправить здоровье, Берия выпивал кумыс, приготовленный для других пациентов.

Первые улучшения в здоровье нарком почувствовал в конце первой недели. Гуляя по окраинам Русской Швейцарии, Берия познакомился с дояркой Еленой Корниловой. Она угощала Лаврентия Павловича только что надоенным кобыльим молоком.

— Лаврентий Павлович высоко ценил общество тридцатилетней женщины, которая, несмотря на отсутствие образования, водила дружбу с Чапаевым и Горьким! Алексей Максимович лечился здесь от проблем с легкими. О силе чудодейственного напитка он узнал от Чапаева, который ненадолго заезжал в Русскую Швейцарию во времена гражданской войны вместе с бойцами. Тогда Корнилова подарила Чапаеву несколько лошадей, чтобы тот лучше сражался с белогвардейцами и научила его бойцов делать кумыс. Чапаев этот напиток назвал «башкирским шампанским»! – рассказывает Романов.

Берия сразу восхитился умению простой доярки заводить дружбу с легендарными личностями. А к концу второй недели пребывания на лечении нарком настолько проникся симпатией к молодой, пышной и румяной доярке, что почувствовал к ней настоящую привязанность. С каждым днем Лаврентий Павлович чувствовал себя все лучше и даже уговорил докторов поставить в его палате еще одну койку — для Елены Корниловой.

— Врачи просили Берию не спешить, ведь курс лечения еще не подошел к концу, — продолжает Романов. — Но тот уже почувствовал себя настоящим мужиком, да и случай, по его словам, подвернулся удобный — проверить кумыс в действии.

Статуя под окном

Две недели Берия и Корнилова жили вместе. Располневший от кумыса и счастливый нарком даже приказал местному скульптору в память о его спасительнице сделать гипсовую скульптуру и установить ее под окнами палаты, в которой они были счастливы. Через год Берия обещал вернуться и проверить работу мастера.

— Первый месяц после отъезда Берии Корнилова чуть ли не через день получала от наркома письма. В них он называл ее любимой и единственной, — вспоминает Романов. – Ленка, конечно, была неграмотной и просила меня вслух зачитывать ей его письма. Они мало отличались от писем большинства влюбленных мужчин. Но одно, я запомнил особо: «дорогая, милая, лучшая и единственная Леночка. Ровно через 7 месяцев я заберу тебя в Москву, с тем, чтобы уже никогда с тобой не разлучаться. Видимо, мне надо было пережить все, что я пережил, лишь для того, чтобы встретиться с тобой, чтобы ощутить себя по-настоящему счастливым человеком, для которого власть – ничто по сравнению с возможностью каждое утро просыпаться с тобой. Не засыпать, а именно просыпаться. Леночка, мы обязательно будем вместе. Если только ты захочешь, мы официально оформим наши отношения…».

Еще через месяц переписка между Берией и Корниловой неожиданно сошла на нет.

— Я предложил Лене написать Берии, чтобы выяснить, причину разрыва, но та отказалась категорически: «значит забыл, значит не любит!», — вспоминает Романов. — Назло Берии Корнилова вышла замуж за местного почтальона, а Лаврентию написала, что никогда его не любила, потому что любить такое чудовище противоестественно.

Изменить Берии, все равно что изменить Родине!

На гневное письмо Корниловой Берия не ответил. Но ровно через полгода по медицинским показаниям нарком вновь посетил Русскую Швейцарию. Гипсовый памятник Корниловой Лаврентий Павлович приказал зарыть в землю, а саму доярку уволить с работы за профнепригодность.

— Берия сильно переживал из-за Ленкиной измены, лечение не шло ему на пользу, — рассказывает Романов. – Он не понимал, почему она предпочла его почтальону. Конечно, я пытался объяснить наркому, что он сам виноват. Но Лаврентий и слушать не хотел: «я писал ей два раза в неделю, а она молчала». Это уже потом выяснилось, что Ленкин будущий муж-почтальон из ревности не носил ей письма Берии.

На этот раз из здравницы нарком выписался с ухудшением.

— За полтора месяца в Русской Швейцарии Берию пытались утешить чуть ли не все местные красавицы. Но все без толку, — рассказывает Романов. – Все сводилось к одноразовым связям, которые только усугубили душевный недуг наркома. Он стал раздражительным и жестким с врачами. Снова стал жаловаться на боль при мочеиспускании и, в конечном итоге, заявил, что ненавидит советских людей за следование морали, от которой один вред. Это он Корнилову имел в виду, которая отказала ему из-за мужа.

Лаврентий Берия больше никогда не посещал здравницу в Русской Швейцарии. А доярка Елена Корнилова и ее муж вскоре были арестованы по обвинению в измене Родине и расстреляны.

Страшная месть доярки

Расстрел Корниловой и исчезновение ее гипсового двойника принесло проблемы в семьи русских швейцарцев.

— После скандала с Берией, местных жителей как сглазили: дома вспыхивали и горели без видимой на то причины, женщины не могли забеременеть, мужики стали пить, а проливные дожди не давали расти урожаю. Так продолжалось десятилетиями. К началу восьмидесятых количество дворов сократилось в два раза! У местных жителей даже создалось впечатление, что Корнилова мстит таким образом за свое убийство!

Лишь в середине восьмидесятых была обретена часть памятника. Когда начались реставрационные работы в здравнице, рабочий Махмуд Султанов нашел гранитный постамент изваяния. Куда девался сам памятник – никто не знал. Несколько месяцев местные жители просматривали близлежащие поля, обыскивали гектары леса, пока, наконец, не нашли гипсовое изваяние утопленным в реке.

За пятьдесят лет пребывания в воде статуя заметно пострадала и нуждалась в реставрации. Черты лица Корниловой практически не просматривались. Все что смог, в то время восьмидесятипятилетний Степан Романов привел в порядок и поскорее вернул памятник на свое историческое место. В ближайших планах старожила возродить любовь к истории родного края у русских швейцарцев. С его доброй руки у молодоженов уже становится доброй традицией возлагать цветы к постаменту в день свадьбы и просить у Елены Корниловой семейного счастья. Вдовы, приходят к памятнику, чтобы доярка послал им работящего мужа.

фото Замира Усманова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели