Продюсер Юлий Малакянц: «Режиссёр должен быть знаковой фигурой»

Легендарный продюсер рассказывает, почему русские спектакли нельзя продать на Западе.

Помните рекламу лимонада, где злобный продюсер заставляет несчастного артиста вернуться в зал работать? Так вот этот ужасный человек, никто иной, как Юлий Малакянц, легендарный театральный продюсер. Еще несколько лет назад он заведовал «Сатириконом», а теперь создает спектакли под собственной маркой, — и занимается благим делом. Благодаря его непосредственному участию на Западе, наконец, узнали, что за глыба — русский театр.

— И тем не менее, во время зарубежных гастролей, я рассчитываю только на русскую диаспору, потому что на Западе принято ходить на мюзиклы. Там отвыкли от настоящего театра: душевного, психологичного… Существует и чисто материальная проблема: людям, которые устраивают нам гастроли за границей, просто не выгодно вкладывать деньги в русский театр, когда за меньшую сумму можно организовать выступления местных театров. Это причины, из-за которых иностранная публика не может прийти и посмотреть, насколько велик русский театр.

— Это бьет по самолюбию русских звезд?

— Скорее это неприятно. Потому что наши артисты понимают, что работают нисколько не хуже. Но при этом, они не могут себе позволить той роскоши, в которой купаются их западные коллеги.

— Выходит, наше тщеславие должно ограничиваться рамками бывшего Советского Союза?

— Я думаю, что время, когда мы будем выступать на лучших площадках мира, все-таки наступит. Для этого в их театральный бизнес должны прийти журналисты, пишущие о театре, которым доверяет общество той страны, в которую мы приезжаем. Если они дадут о нас хороший отзыв, публика им поверит. Потому что зрительский снобизм существует во всех странах.

— Может быть, дело не столько в зрительском снобизме, сколько в театральной политике ведущих московских и петербургских режиссеров?

— В последнее время в театральной политике, действительно, многое изменилось. Сегодняшние режиссеры, наверное, берут мощью. Я не знаю, хорошо это или плохо, но определенные проблемы все равно существуют. Так сложилось, что из театра Сатиры ушел Плучек и теперь, на его место встал Ширвиндт. Но во главе театра должен стоять режиссер, потому что его видение театра полнее, чем у любого артиста, даже самого лучшего! В современном театре режиссер должен быть еще и продюсером, потому что обязан думать о репертуарной политике театра.

— К примеру?

— Буду говорить о «Сатириконе», потому что я там работал. Начиная с 1994-го года Райкин так выстроил свой театр, что в очень короткий срок он стал самым популярным театром Москвы. У него ставили Петр Фоменко, Владимир Машков, Валерий Фокин. Потом за режиссуру взялся сам Костя… За счет этого театр засверкал по-новому. Когда Машков поставил в «Сатириконе» «Трехгрошевую оперу» (это было до кризиса), билеты на спектакль стоили около ста долларов, при этом было не попасть в театр… Это очень дорого. Но спектакль был востребован.

К сожалению, в большинстве своем, у нас пожилые руководителей театров, которые не успевают ориентироваться в ситуации. Поэтому у многих стационарных театров нет денег, и они застаиваются, оказавшись невостребованными на театральном рынке.

Режиссер должен быть знаковой фигурой, особенно в крупных, московских и петербургских театрах. Это должна быть личность с большим авторитетом, которая сможет повести за собой. Потому что только такому человеку артисты будут подчиняться с радостью. В Петербурге таким был Товстоногов.

— Актерские звезды нового поколения, соответствуют уровню профессиональных режиссеров?

— Думаю, что да. Правда, они еще не смогли проявить себя в глазах широкого зрителя. Потому что вся популярность артиста идет из кино. А оно сегодня не на высоком уровне. Ведь популярность не всегда адекватна таланту. Бывают фактурные артисты (особенно это касается мужчин), которые по своим данным так ярки, что с ними есть смысл работать. Потому что именно фамилии собирают залы, именно на звезд приходит зритель.

— Так создается мода на того или иного артиста?

— Понятия моды и фактурности очень схожи. Неслучайно к нам с запада пришло понятие секс-символа. В искусстве обязательно должен быть секс, потому что вне пола искусства не существует. Конечно, у каждого есть свой взгляд на мужскую и женскую привлекательность, но имиджмейкеры и стилисты диктуют нам свои законы. Посредством этого у нас формируется какой-то вкус. Он находится на грани собственного восприятия и того, что предлагают нам компетентные в этом люди. Вначале что-то у нас вызывает отвращение, но со временем мы привыкаем и оцениваем людей с точки зрения моды на тот или иной образ.

— Кто из артистов наиболее успешно совпал с веяниями моды?

— Раньше был замечательный артист Владислав Дворжецкий. Нам дали этот образ, и мы были им покорены: огромные выразительные глаза, большой лоб… Его популярность совпала со временем, когда мы полетели в космос… Шел спор между физиками и лириками; мы думали о параллельных мирах, неземных цивилизациях; гуманоидов представляли с большим лбом и огромными глазами. Эти два образа наложились друг на друга, — в результате появился «Солярис». Дворжецкого хотели снимать режиссеры, не потому что он был просто замечательнейшим артистом, а потому что был адекватным времени.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перейти к верхней панели